Недостатки уголовного кодекса

Пробелы в уголовном кодексе

Такой случай. В реке купалась одна девушка, которую сбил на воде выпивший товарищ при управлении катером. Сама девушка не выжила.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа. Это быстро и бесплатно ! Или позвоните нам по телефонам:

+7 () 703-47-59
Москва, Московская область

+7 () 309-16-93
Санкт-Петербург, Ленинградская область

8 () 511-69-42
Федеральный номер ( звонок бесплатный для всех регионов России )!

УК РФ в статье 264 предусматривает нарушение ПДД и использования ТС.

Деяния оцениваются так:

  • Часть 1: нарушение ПДД или использования ТС, допущенное лицом, которое управляет авто, трамваем или иным ТС механического действия, повлекшее по неосторожности причинение вреда здоровью пострадавшего, который может быть оценен как тяжкий;
  • Часть 4: Такое же деяние, описанное в части первой вышеупомянутой статьи, при условии совершения его гражданином, пребывающим в опьянении, если оно привело по неосторожности к смерти человека. Эта часть предусматривает наказание, соответствующее лишению свободы на период от 2 лет до 7 лет, сопряженное с лишением возможности занятия конкретных должностей и занятием конкретным видом деятельности на период до 3 лет.

Как бы все предельно ясно – лодка относится к транспортным средствами, и необходимо привлечь виновного человека к ответственности, однако! Но «глубокий ум» законодателей предусмотрел к этой статье определенное примечание.

В примечании сказано, что именно понимают под иными механическими ТС в упомянутой статье и ст. 264.1 УК РФ, и в этом списке вы не найдете катера. Есть трактор, различные машины самоходного и дорожно-строительного вида, и прочие ТС, право на управление которыми по закону РФ, с целью обеспечения безопасности движения на дороге, предоставляется в специальном порядке.

Бесплатная консультация юриста круглосуточно.

О бесплатной помощи юриста по телефону, читайте тут.

Таким образом, если бы девушку сбил водитель, управляющий мопедом, автомобилем или даже квадрациклом, то он бы понес ответственность по обозначенной статьей. Но вот в чем загвоздка – установленная реальная ответственность существенно ниже, если под управлением потенциального преступника находится лодка, ледокол, самолет/вертолет, или даже космический корабль.

В статье 109 Уголовного кодекс РФ говорится о преступлении, совершенном в ходе причинения лицом смерти по неосторожности:

  • Часть 1: Причинение другому человеку смерти по причине неосторожности наказуемо исправительными работами на период до 2 лет/ограничением личной свободы на период до 2 лет/отправкой на принудительные работы/лишением свободы на такой же период;
  • Часть 2: Причинение другому человеку смерти по причине неосторожных действий при ненадлежащем исполнении виновником непосредственных профессиональных обязанностей наказуемо ограничением его личной свободы на период до 3 лет/работами принудительного характера на аналогичный срок вместе с лишением прав занятия конкретной должности либо занятия конкретным видом деятельности на период до 3 лет или без такого/лишением личной свободы человека на аналогичный срок вместе с лишением прав на занятие должности, ведение конкретного вида деятельности на период до 3 лет или без такого.

В тексте упомянутой статьи сказано, что если виновником является пилот, имеющий соответствующую профессиональную подготовку, или же капитан отдельного судна, не справившийся с управлением, его ответственность будет на порядок больше, чем пьяного туриста, взявшего это средство прокатиться, поскольку такие лица рассматриваются как специальные субъекты, в действиях которых можно усмотреть исполнение профессиональных обязанностей ненадлежащим образом.

Таким образом можно выстроить абсолютно абсурдную ситуацию, к примеру, предположив, что указанная девушка погибла от свалившейся на нее с берега машины, тогда виновное лицо отвечало бы по статье 264 кодекса, а если же лодка с воды протащилась бы в разгоне до пешеходной дорожки, убив при этом прохожего, то ответственность наступила бы лишь по части 1 статьи 109 Уголовного кодекса РФ.

По-моему, это выглядит точно так же, как поправка к статье за предумышленное убийство: «применение биты для бейсбола или палки, не числящейся в каталоге холодного оружия двадцатого века, относится к специальному составу», и по этой причине, если бы орудием убийства была бита, то виновное лицо наказали бы не на 15 лет, как в общем порядке, а не больше чем на 3 года.

Понятно, что автомобилей на территории государства куда больше, нежели лодок с самолетами, однако, если оценивать ситуацию взвешено, пьяный за штурвалом летающего средства гораздо страшней пьяного, управляющего автотранспортом. Точно также и пьяный человек, управляющий плавсредством (яхтой, лодкой, кораблем), создает опасность не меньшую для окружающих лиц, чем выпивший водитель за рулем авто.

Я заприметил, что по многим материалам инициировалась проверка с последующим вмешательством государственных органов. Буду надеяться, что хотя бы у одного депутата Госдумы промелькнет перед глазами этот пост и начнутся хоть какие-то движения для внесения необходимых поправок в действующий Уголовный кодекс РФ.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа. Это быстро и бесплатно ! Или позвоните нам по телефонам:

+7 () 703-47-59
Москва, Московская область

+7 () 309-16-93
Санкт-Петербург, Ленинградская область

8 () 511-69-42
Федеральный номер ( звонок бесплатный для всех регионов России )!

О НЕКОТОРЫХ НЕДОСТАТКАХ УК РФ, КАСАЮЩИХСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

1. Согласно ч. 3 ст. 20 УК, если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного ч. 1 или 2 ст. 20, «но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения

общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности».

Недостаток формулировки ч.

Понятие возрастной невменяемости, очевидно, было позаимствовано из Уголовного уложения 1903 г. (ст. 41). В отличие от общего положения, сформулированного в ст. 40 (не вменяется в вину преступное деяние, учиненное малолетним, не достигшим десяти лет»), в ст. 41 Уголовного уложения указывалось: «не вменяется в вину преступное деяние, учиненное несовершеннолетним от десяти до семнадцати лет, который не мог понимать свойства и значения им совершаемого или руководить своими поступками».1 В этой формулировке все правильно: лицо не могло понимать свойства и значения им совершаемого или руководить своими действиями и поэтому не отвечает за свои действия. Указание же в ч. 3 ст. 20 УК о том, что лицо не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, не исключает уголовной ответственности.

Ошибочным является указание в ч. 3 ст. 20 УК о том, что отставание в психическом развитии не должно быть связано с психическом расстройством. Получается, что, если несовершеннолетний отстает в психическом развитии и, кроме того, страдает психическим расстройством, его положение ухудшается: к нему неприменима ч. 3 ст. 20 УК, а он может быть привлечен к уголовной ответственности в соответствии со ст. 22 УК. Абсурдность такого положения очевидна. Изучение уголовных дел показывает, что органы

1 Российское законодательство X—XX веков в девяти томах. Законодательство эпохи буржуазно-демократических реформ. Т. 9- М., 1994. С. 284.

предварительного расследования несмотря на наличие психического расстройства подростка (например, дебиль-ность) нередко применяют ч. 3 ст. 20 УК.

Очевидно, в ч. 3 ст. 20 УК вместо слов «не мог в полной мере» указать о неспособности лица осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и исключить указание о том, что отставание в психическом развитии не должно быть связано с психическим расстройством несовершеннолетнего.

2. С момента принятия Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (25 декабря 1958 г.) основания условно-досрочного освобождения и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания в отношении несовершеннолетних были более льготными в сравнении с основаниями применения этого института к взрослым (ст. 44, 45 Основ, ст. 53, 55 УК I960 г.).

Сохранена была эта тенденция и при принятии УК 1996 г. Сроки, по отбытии которых возможно условно-досрочное освобождение от наказания несовершеннолетних, согласно ст.

Однако Федеральным Законом РФ от 9 марта 2001 г. редакция ст. 79 УК изменена: сроки, по отбытии которых возможно условно-досрочное освобождение от наказания взрослых, понижены до 1/3, 1/2, 2/3, т.е. стали такими же, как сроки в отношении лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте, тогда как ст. 93 УК осталась без изменений.

Между тем совершенно очевидно, что несовершеннолетние, оказавшись в местах лишения свободы, во-первых, более остро, чем взрослые, воспринимают те ограничения, с которыми связано это наказание, во-вторых, они легче поддаются исправительному воздействию, и, в-третьих, длительное пребывание в местах лишения свободы отрицательно сказывается на формировании личности подростка.

Представляется целесообразным внести изменения в ст. 93 УК, предусмотрев условно-досрочное освобождение от наказания лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрас-

те, по отбытии более кратких сроков, чем соответствующие сроки предусмотренные в отношении взрослых, а именно в зависимости от категории преступления 1/4,1/3,1/2 назначенного срока наказания. Аналогичные сроки следует предусмотреть в отношении лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте, для замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

3. Субъектом преступления, предусмотренного ст. 135 УК РФ, могут быть лица обоего пола, достигшие 16-летнего возраста.

Следует отметить непоследовательность законодателя, предусмотревшего в качестве субъекта преступления лицо, достигшее 18-летнего возраста, при совершении более общественно опасных действий, каковыми являются половое сношение, мужеложство, лесбиянство с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), и предусмотревшее 16-летний возраст для субъекта преступления пост. 135 УК РФ.1

Одним из проявлений развратных действий является совершение полового акта в присутствии несовершеннолетнего с третьим лицом. Получается парадоксальная ситуация. Если лицо в возрасте 17 лет совершило в присутствии лица, не достигшего 14-летнего возраста, половой акт с третьим лицом, это лицо может быть привлечено к ответственности за развратные действия по ст. 135 УК. Если же это лицо совершило половой акт с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, то в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 134 УК Очевидно, в ст. 135 УК следует указать, что субъектом преступления может быть лицо, достигшее 18-летнего возраста.

4. Сложно анализировать квалифицирующий признак такого преступления, как торговля несовершеннолетними, совершенная «. с незаконным возвращением его из-за границы» (п. «д» ч. 2 ст. 152 УК). Совершенно очевидно, что возвращение из-за границы несо-

1 Еще в 70-х годах предлагалось предусмотреть ответственность лиц, достигших 18-летиего возраста, за развратные действия в отношении несовершеннолетних (ст. 120 УК РСФСР). «В противном случае, — отмечали М. Д Шаргородский и П. П. Осипов, — будут отсутствовать четкие критерии для решения вопросов о том, кто из несовершеннолетних участников развратных действий является потерпевшим, а кто виновным» (см. Курс советского уголовного права. (Часть Особенная). Т. 3. Л., 1973. С 659.

вершеннолетнего, являющегося гражданином России, не может быть незаконным. Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР была включена ст. 125-2, предусматривавшая ответственность за торговлю несовершеннолетними. Особо квалифицирующим признаком этой статьи была торговля несовершеннолетними, сопряженная с незаконным невозвращением несовершеннолетних из-за границы (ч. 3 ст. 125-2).

Здесь, очевидно, предусматривался случай, когда сделка была заключена в отношении несовершеннолетнего, являющегося гражданином России и находящегося за границей, и несовершеннолетний был лишен возможности возвратиться на Родину. В формулировке п. «д>> ч. 2 ст. 152 УК РФ в слове «возвращением» законодателем, очевидно, просто ошибочно опущена приставка «не».1

П. С. Яни, доктор юридических наук, профессор (Институт повышения квалификации руководящих кадров Генеральной Прокуратуры РФ)

Недостатки уголовного кодекса

Принятый в 1996 году и введенный в действие с 1 января 1997 г. Уголовный кодекс РФ за истекшие годы своего применения прошел проверку на прочность и доказал свое соответствие решению основных задач противостояния уголовной преступности конца прошлого и начала нового, XXI столетия. К числу задач, поставленных перед уголовным законодательством существенно изменившейся социально-экономической и политической обстановкой в стране, явилась необходимость нового подхода к концептуальным основам уголовного законодательства.

Отказ от понимания сущности и значения уголовно-правового регулирования как средства государственного разрешения социальных коллизий (классовых, национальных, экономических и др.) означал поворот к признанию приоритетности иных ценностей, в первую очередь связанных с гуманистическим подходом к защите безопасности личности, охране прав и свобод граждан, утверждению новых экономических и иных социальных отношений.

Уголовный кодекс четко зафиксировал в своей структуре и содержании конкретных норм идеологический поворот от предпочтительного отношения защиты государственных интересов, отражавших однопартийность, запрет элементов рыночной экономики, неприкосновенность советской системы государственного руководства обществом и других проявлений тоталитарной организации общественного строя, к выдвижению на первое место задач охраны признанных цивилизованным человечеством прав и свобод человека и гражданина, в частности права на жизнь, неприкосновенность личности, жилища, собственности, тайны межличностных отношений, свободы политических убеждений.

Отмеченный поворот нашел свое отражение прежде всего в концептуальных основах Кодекса, в построении его структуры, установлении приоритетных задач и средств уголовно-правового воздействия. Общая часть Уголовного кодекса начинается изложением содержания основных институтов уголовного права, признающих значение таких основополагающих принципов уголовного права, как справедливость и гуманизм, и влияет на построение Особенной части, где в иерархии общественно опасных посягательств первое место отводится запрету посягательств на жизнь, здоровье, свободу, честь и достоинство граждан, на их имущественные интересы, на неприкосновенность личности.

Таким образом, государство отказывается от установки на первостепенность защиты собственной безопасности в пользу охраны прав и свобод граждан. Вместе с тем очевидно, что смена приоритетов в выборе объектов уголовно-правовой защиты не должна вести к снижению эффективности государственного противодействия преступности. Конституционный статус граждан может быть в полной мере обеспечен только авторитетными государственными органами, располагающими необходимым правовым инструментарием в виде уголовного законодательства, неукоснительно соблюдающими законность, следующими принципам уголовного права, и защищенными правом должностными лицами правоохранительных органов. Эффективное противодействие преступности требует наступательности, использования всех возможностей уголовно-правовых запретов и санкций для предупреждения преступных посягательств.

Общее усиление уголовно-правовой охраны безопасности личности в последние десятилетия нашло свое выражение в создании новых составов преступлений и повышении уровня ответственности за их совершение. Эта тенденция в развитии уголовного законодательства вызвана, в частности, объективной необходимостью реагировать на постоянное количественное возрастание объема преступных проявлений, изменение качественной характеристики уголовной преступности в целом в сторону преобладания насильственных посягательств и иных преступлений повышенной общественной опасности, распространенности особенно циничных форм низменной мотивации некоторых преступлений.

Уголовный кодекс определяет, что преступность деяния, его наказуемость, иные правовые последствия устанавливаются только законом. Оценка общественной опасности преступления определяется прежде всего свойствами самого деяния и лишь затем характеристикой субъекта, его совершившего. Такой подход обусловлен установлением законом категорий преступлений и критериев их общественной опасности (ст. 15 УК РФ), сокращением «разрыва» между верхним и нижним пределами санкций в большинстве составов, преобразованием института множественности преступлений и, в частности, заменой фигуры особо опасного рецидивиста понятиями опасного и особо опасного рецидива, насыщением диспозиций большинства составов квалифицирующими признаками объективной стороны преступления, расширяющими круг преступных деяний и усиливающими ответственность за их совершение.

Поэтому характерной чертой Уголовного кодекса РФ является последовательная дифференциация ответственности по степени общественной опасности преступных деяний. Содержательно это выражается в сохранении повышенной ответственности за квалифицированные тяжкие и особо тяжкие преступления, за рецидив, за проявления организованной и профессиональной преступности, с одной стороны, и применении иных, менее суровых мер наказания к лицам, совершившим преступления небольшой или средней тяжести впервые, а также по неосторожности – с другой.

Избыточность уголовной репрессии в последние годы сохранялась в действующем УК РФ, более того, постоянно нарастала в связи с принятием ряда изменений и дополнений в Кодекс. Следует отметить, что большинство принятых законодателем изменений и дополнений было также направлено на ужесточение санкций действующих норм и создание специальных составов, расширяющих сферу уголовных запретов и усиливающих их карательное воздействие. Выраженная тенденция преобладания криминализации и пенализации в осуществлении уголовной политики нашла свое отражение не только в принятых законодателем в указанный период решениях, но и во многих сотнях поступивших в Государственную Думу предложений об изменениях в УК РФ, значительная часть которых позволяет судить о ментальности многих представителей законодательной власти, их односторонней ориентации на решение социальных проблем и задач укрепления правопорядка предпочтительно методами усиления интенсивности уголовно-правового воздействия.

Попытка переломить эту тенденцию была выражена, в частности, в представленном в Государственную Думу законопроекте “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации”, принятом Государственной Думой 21 ноября 2003 г. и ставшем Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ. Названный Федеральный закон, содержащий более 250 новых редакций и уточнений изменяемых статей и их частей, принятие которого сопровождалось исключением и признанием утратившими силу ряда статей, частей, пунктов статей и примечаний к ним (более 80), а также обновлением редакции более чем 70 частей действующих статей и принятием совершенно новых статей, охватывает широкий круг проблем совершенствования уголовного законодательства. Идеологической концепцией нового Закона стала настроенность на общую либерализацию уголовного права и прежде всего гуманизацию его институтов наказания и применения их норм судами. Принятие этого Закона представляет собой существенное преобразование уголовно-правового регулирования, направленное на его гуманизацию, дальнейшую дифференциацию уголовной ответственности и наказания.

Объективным импульсом к данным преобразованиям в сфере уголовного законодательства послужили не только значительный количественный рост общего числа преступных проявлений, появление их новых форм и возрастание их общественной опасности (в частности, насильственных посягательств на личность и собственность), но и очевидная неспособность правоохранительной системы эффективно противодействовать криминализации социально-политической жизни общества, способствовать разрядке криминогенной ситуации в стране, обеспечить неотвратимость ответственности и наказания правонарушителей (ежегодно до двух третей миллиона зарегистрированных преступлений оставались нераскрытыми, в 2004 году – почти 40 процентов). Уголовно-исправительная система также не справляется с задачами исправления лиц, осужденных за совершение преступлений. Задачи общего и частного предупреждения решаются как судебной системой, так и всем комплексом правоохранительных органов недостаточно эффективно. Все эти обстоятельства инициировали поиск путей и средств законодательного и организационного решения проблем.

Уголовное право в 21 веке – Авторский коллектив.

О НЕКОТОРЫХ НЕДОСТАТКАХ УК РФ, КАСАЮЩИХСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ.

  • АННОТАЦИЯ
  • ОГЛАВЛЕНИЕ
  • Раздел I Научные доклады
  • ГЛАВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  • УГРОЗЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ИХ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
  • ВЛИЯНИЕ НОРМ И ПРИНЦИПОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА НА СБЛИЖЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА РАЗЛИЧНЫХ СИСТЕМ
  • О ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В НОВЫХ УСЛОВИЯХ (НА БАЗЕ ДЕЙСТВУЮЩЕГО УК)
  • УГОЛОВНОЕ ПРАВО УКРАИНЫ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
  • ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА БЕЛОРУССИИ
  • КОЛЛЕКТИВНЫЙ СУБЪЕКТ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
  • ПРОБЛЕМЫ УК РФ: БЛАНКЕТНОСТЬ, ДЕКЛАРАТИВНОСТЬ, КАЗУИСТИЧНОСТЬ
  • ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ НАЗНАЧЕНИЯ НАКАЗАНИЯ: ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
  • РЕШЕНИЕ ВОПРОСОВ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ В НОВОМ УГОЛОВНОМ КОДЕКСЕ УКРАИНЫ
  • МИФЫ УГОЛОВНОЙ СТАТИСТИКИ И РЕАЛЬНОСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ ИЛИ РЕАЛЬНОСТИ УГОЛОВНОЙ СТАТИСТИКИ И МИФЫ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ
  • ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ В УКРАИНЕ
  • НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС И ПРОБЛЕМЫ НАУКИ УГОЛОВНОГО ПРАВА
  • НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ВЛАСТИ
  • ПРОГНОЗ НАУЧНЫХ ИСКАНИЙ В ОБЛАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА
  • ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В XXI ВЕКЕ (ОПЫТ СРАВНИТЕЛЬНО-ВРЕМЕННОГО АНАЛИЗА)
  • О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО И КРИМИНОЛОГИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ В ПРОЦЕССАХ ПЛАНИРОВАНИЯ МЕР БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ
  • ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНОГО ПРАВА
  • ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА И ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ИХ ПРИМЕНЕНИЯ
  • НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  • СИСТЕМА НАКАЗАНИЙ ПО УК РФ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ РЕАЛИЗАЦИИ
  • УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЭВТАНАЗИЮ В РОССИИ
  • ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА В ПРОСТРАНСТВЕ
  • МОТИВАЦИОННЫЕ СФЕРЫ: ПРОБЛЕМЫ СТРУКТУРИРОВАНИЯ
  • МЩЦУНАРОДНЫЙ ДОГОВОР КАК ИСТОЧНИК РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА
  • УБИЙСТВО ЛИЦА, ЗАВЕДОМО ДЛЯ ВИНОВНОГО НАХОДЯЩЕГОСЯ В БЕСПОМОЩНОМ СОСТОЯНИИ
  • УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА КОРРУПЦИОННЫЕ ПРЕСТУПНЫЕ ДЕЯНИЯ: ДЕЙСТВУЮЩАЯ НОРМАТИВНАЯ БАЗА И ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ
  • ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ И ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  • О МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДПОСЫЛКАХ ПРЕОДОЛЕНИЯ КРИЗИСА РОССИЙСКОЙ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ
  • РОЛЬ НАСИЛИЯ1
  • ТРИ УРОВНЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
  • О НАЧАЛЕ УГОЛОВНО ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ЖИЗНИ В НОВОМ ТЫСЯЧЕЛЕТИИ
  • ОБ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ПРЕДПИСАНИЯХ, СТИМУЛИРУЮЩИХ ПОЗИТИВНОЕ ПОСТКРИМИНАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ (ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ)
  • К ВОПРОСУ О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  • СОСТОЯНИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, СОВЕРШАЕМЫХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, И ЕГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ
  • ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ И ВОПРОСЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  • ПРИНЦИП РАВЕНСТВА ГРАЖДАН ПЕРЕД ЗАКОНОМ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
  • НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  • О НЕКОТОРЫХ НЕДОСТАТКАХ УК РФ, КАСАЮЩИХСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ
  • О ЗНАЧЕНИИ ПРИНЦИПА «IGNORANTIA JURIS NOCET» ДЛЯ ВМЕНЕНИЯ СОСТАВОВ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

О НЕКОТОРЫХ НЕДОСТАТКАХ УК РФ, КАСАЮЩИХСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

1. Согласно ч. 3 ст. 20 УК, если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного ч. 1 или 2 ст. 20, «но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения

общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность ϲʙᴏих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности».

Недостаток формулировки ч. 3 ст. 20 УК заключается, во-первых, в том, что в ч. 1 ст. 22 УК, определяющей понятие ограниченной вменяемости, при тождественной формулировке — лицо «не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность ϲʙᴏих действий (бездействия) либо руководить ими» — лицо подлежит уголовной ответственности.

Понятие возрастной невменяемости, очевидно, было позаимствовано из Уголовного уложения 1903 г. (ст. 41). В отличие от общего положения, сформулированного в ст. 40 (не вменяется в вину преступное деяние, учиненное малолетним, не достигшим десяти лет»), в ст. 41 Уголовного уложения указывалось: «не вменяется в вину преступное деяние, учиненное несовершеннолетним от десяти до семнадцати лет, кᴏᴛᴏᴩый не мог понимать ϲʙᴏйства и значения им совершаемого или руководить ϲʙᴏими поступками».1 В ϶ᴛᴏй формулировке все правильно: лицо не могло понимать ϲʙᴏйства и значения им совершаемого или руководить ϲʙᴏими действиями и по϶ᴛᴏму не отвечает за ϲʙᴏи действия. Указание же в ч. 3 ст. 20 УК о том, что лицо не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность ϲʙᴏих действий (бездействия) либо руководить ими, не исключает уголовной ответственности.

Ошибочным будет указание в ч. 3 ст. 20 УК о том, что отставание в психическом развитии не должно быть связано с психическом расстройством. Стоит сказать – получается, что, если несовершеннолетний отстает в психическом развитии и, кроме того, страдает психическим расстройством, его положение ухудшается: к нему неприменима ч. 3 ст. 20 УК, а он может быть привлечен к уголовной ответственности в ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙии со ст. 22 УК. Абсурдность такого положения очевидна. Изучение уголовных дел показывает, что органы

1 Российское законодательство X—XX веков в девяти томах. Законодательство эпохи буржуазно-демократических реформ. Т. 9- М., 1994. С. 284.

предварительного расследования несмотря на наличие психического расстройства подростка (например, дебиль-ность) нередко применяют ч. 3 ст. 20 УК.

Очевидно, в ч. 3 ст. 20 УК вместо слов «не мог в полной мере» указать о неспособности лица осознавать фактический характер и общественную опасность ϲʙᴏих действий (бездействия) и исключить указание о том, что отставание в психическом развитии не должно быть связано с психическим расстройством несовершеннолетнего.

2. С момента принятия Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (25 декабря 1958 г.) основания условно-досрочного оϲʙᴏбождения и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания в отношении несовершеннолетних были более льготными в сравнении с основаниями применения ϶ᴛᴏго института к взрослым (ст. 44, 45 Основ, ст. 53, 55 УК I960 г.).

Сохранена была эта тенденция и при принятии УК 1996 г. Сроки, по отбытии кᴏᴛᴏᴩых возможно условно-досрочное оϲʙᴏбождение от наказания несовершеннолетних, согласно ст. 93 УК 1996 г., в зависимости от категории преступления равны 1/3, 1/2, 2/3 срока наказания, назначенного судом, тогда как в отношении взрослых данные сроки были равны, согласно ст. 79 УК 1996 г., ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙенно 1/2, 2/3, 3/4-

При этом Федеральным Законом РФ от 9 марта 2001 г. редакция ст. 79 УК изменена: сроки, по отбытии кᴏᴛᴏᴩых возможно условно-досрочное оϲʙᴏбождение от наказания взрослых, понижены до 1/3, 1/2, 2/3, т.е. стали такими же, как сроки в отношении лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте, тогда как ст. 93 УК осталась без изменений.

Между тем совершенно очевидно, что несовершеннолетние, оказавшись в местах лишения ϲʙᴏбоды, во-первых, более остро, чем взрослые, воспринимают те ограничения, с кᴏᴛᴏᴩыми связано ϶ᴛᴏ наказание, во-вторых, они легче поддаются исправительному воздействию, и, в-третьих, длительное пребывание в местах лишения ϲʙᴏбоды отрицательно сказывается на формировании личности подростка.

Представляется целесообразным внести изменения в ст. 93 УК, предусмотрев условно-досрочное оϲʙᴏбождение от наказания лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрас-

те, по отбытии более кратких сроков, чем ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙующие сроки предусмотренные в отношении взрослых, а именно в зависимости от категории преступления 1/4,1/3,1/2 назначенного срока наказания. Аналогичные сроки следует предусмотреть в отношении лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте, для замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

3. Субъектом преступления, предусмотренного ст. 135 УК РФ, могут быть лица обоего пола, достигшие 16-летнего возраста.

Следует отметить непоследовательность законодателя, предусмотревшего в качестве субъекта преступления лицо, достигшее 18-летнего возраста, при совершении более общественно опасных действий, каковыми будут половое сношение, мужеложство, лесбиянство с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), и предусмотревшее 16-летний возраст для субъекта преступления пост. 135 УК РФ.1

Важно заметить, что одним из проявлений развратных действий будет совершение полового акта в присутствии несовершеннолетнего с третьим лицом. Стоит сказать – получается парадоксальная ситуация. В случае если лицо в возрасте 17 лет совершило в присутствии лица, не достигшего 14-летнего возраста, половой акт с третьим лицом, ϶ᴛᴏ лицо может быть привлечено к ответственности за развратные действия по ст. 135 УК. В случае если же ϶ᴛᴏ лицо совершило половой акт с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, то в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 134 УК Очевидно, в ст. 135 УК следует указать, что субъектом преступления может быть лицо, достигшее 18-летнего возраста.

4. Сложно анализировать квалифицирующий признак такого преступления, как торговля несовершеннолетними, совершенная «. с незаконным возвращением его из-за границы» (п. «д» ч. 2 ст. 152 УК). Совершенно очевидно, что возвращение из-за границы несо-

1 Еще в 70-х годах предлагалось предусмотреть ответственность лиц, достигших 18-летиего возраста, за развратные действия в отношении несовершеннолетних (ст. 120 УК РСФСР). «В противном случае, — отмечали М. Д Шаргородский и П. П.
Стоит отметить, что осипов, — будут отсутствовать четкие критерии для решения вопросов о том, кто из несовершеннолетних участников развратных действий будет потерпевшим, а кто виновным» (см. Курс советского уголовного права. (Часть Особенная). Т. 3. Л., 1973. С 659.

вершеннолетнего, являющегося гражданином России, не может быть незаконным. Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР была включена ст. 125-2, предусматривавшая ответственность за торговлю несовершеннолетними.
Стоит отметить, что особо квалифицирующим признаком ϶ᴛᴏй статьи была торговля несовершеннолетними, сопряженная с незаконным невозвращением несовершеннолетних из-за границы (ч. 3 ст. 125-2).

Здесь, очевидно, предусматривался случай, когда сделка была заключена в отношении несовершеннолетнего, являющегося гражданином России и находящегося за границей, и несовершеннолетний был лишен возможности возвратиться на Родину. В формулировке п. «д>> ч. 2 ст. 152 УК РФ в слове «возвращением» законодателем, очевидно, просто ошибочно опущена приставка «не».1

П. С. Яни, доктор юридических наук, профессор (Институт повышения квалификации руководящих кадров Генеральной Прокуратуры РФ)

(С) Юридический репозиторий Зачётка.рф 2011-2016

Недостатки уголовного кодекса

Принятый в 1996 году и введенный в действие с 1 января 1997 г. Уголовный кодекс РФ за истекшие годы своего применения прошел проверку на прочность и доказал свое соответствие решению основных задач противостояния уголовной преступности конца прошлого и начала нового, XXI столетия. К числу задач, поставленных перед уголовным законодательством существенно изменившейся социально-экономической и политической обстановкой в стране, явилась необходимость нового подхода к концептуальным основам уголовного законодательства.

Отказ от понимания сущности и значения уголовно-правового регулирования как средства государственного разрешения социальных коллизий (классовых, национальных, экономических и др.) означал поворот к признанию приоритетности иных ценностей, в первую очередь связанных с гуманистическим подходом к защите безопасности личности, охране прав и свобод граждан, утверждению новых экономических и иных социальных отношений.

Уголовный кодекс четко зафиксировал в своей структуре и содержании конкретных норм идеологический поворот от предпочтительного отношения защиты государственных интересов, отражавших однопартийность, запрет элементов рыночной экономики, неприкосновенность советской системы государственного руководства обществом и других проявлений тоталитарной организации общественного строя, к выдвижению на первое место задач охраны признанных цивилизованным человечеством прав и свобод человека и гражданина, в частности права на жизнь, неприкосновенность личности, жилища, собственности, тайны межличностных отношений, свободы политических убеждений.

Отмеченный поворот нашел свое отражение прежде всего в концептуальных основах Кодекса, в построении его структуры, установлении приоритетных задач и средств уголовно-правового воздействия. Общая часть Уголовного кодекса начинается изложением содержания основных институтов уголовного права, признающих значение таких основополагающих принципов уголовного права, как справедливость и гуманизм, и влияет на построение Особенной части, где в иерархии общественно опасных посягательств первое место отводится запрету посягательств на жизнь, здоровье, свободу, честь и достоинство граждан, на их имущественные интересы, на неприкосновенность личности.

Таким образом, государство отказывается от установки на первостепенность защиты собственной безопасности в пользу охраны прав и свобод граждан. Вместе с тем очевидно, что смена приоритетов в выборе объектов уголовно-правовой защиты не должна вести к снижению эффективности государственного противодействия преступности. Конституционный статус граждан может быть в полной мере обеспечен только авторитетными государственными органами, располагающими необходимым правовым инструментарием в виде уголовного законодательства, неукоснительно соблюдающими законность, следующими принципам уголовного права, и защищенными правом должностными лицами правоохранительных органов. Эффективное противодействие преступности требует наступательности, использования всех возможностей уголовно-правовых запретов и санкций для предупреждения преступных посягательств.

Общее усиление уголовно-правовой охраны безопасности личности в последние десятилетия нашло свое выражение в создании новых составов преступлений и повышении уровня ответственности за их совершение. Эта тенденция в развитии уголовного законодательства вызвана, в частности, объективной необходимостью реагировать на постоянное количественное возрастание объема преступных проявлений, изменение качественной характеристики уголовной преступности в целом в сторону преобладания насильственных посягательств и иных преступлений повышенной общественной опасности, распространенности особенно циничных форм низменной мотивации некоторых преступлений.

Уголовный кодекс определяет, что преступность деяния, его наказуемость, иные правовые последствия устанавливаются только законом. Оценка общественной опасности преступления определяется прежде всего свойствами самого деяния и лишь затем характеристикой субъекта, его совершившего. Такой подход обусловлен установлением законом категорий преступлений и критериев их общественной опасности (ст. 15 УК РФ), сокращением «разрыва» между верхним и нижним пределами санкций в большинстве составов, преобразованием института множественности преступлений и, в частности, заменой фигуры особо опасного рецидивиста понятиями опасного и особо опасного рецидива, насыщением диспозиций большинства составов квалифицирующими признаками объективной стороны преступления, расширяющими круг преступных деяний и усиливающими ответственность за их совершение.

Поэтому характерной чертой Уголовного кодекса РФ является последовательная дифференциация ответственности по степени общественной опасности преступных деяний. Содержательно это выражается в сохранении повышенной ответственности за квалифицированные тяжкие и особо тяжкие преступления, за рецидив, за проявления организованной и профессиональной преступности, с одной стороны, и применении иных, менее суровых мер наказания к лицам, совершившим преступления небольшой или средней тяжести впервые, а также по неосторожности – с другой.

Избыточность уголовной репрессии в последние годы сохранялась в действующем УК РФ, более того, постоянно нарастала в связи с принятием ряда изменений и дополнений в Кодекс. Следует отметить, что большинство принятых законодателем изменений и дополнений было также направлено на ужесточение санкций действующих норм и создание специальных составов, расширяющих сферу уголовных запретов и усиливающих их карательное воздействие. Выраженная тенденция преобладания криминализации и пенализации в осуществлении уголовной политики нашла свое отражение не только в принятых законодателем в указанный период решениях, но и во многих сотнях поступивших в Государственную Думу предложений об изменениях в УК РФ, значительная часть которых позволяет судить о ментальности многих представителей законодательной власти, их односторонней ориентации на решение социальных проблем и задач укрепления правопорядка предпочтительно методами усиления интенсивности уголовно-правового воздействия.

Попытка переломить эту тенденцию была выражена, в частности, в представленном в Государственную Думу законопроекте “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации”, принятом Государственной Думой 21 ноября 2003 г. и ставшем Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ. Названный Федеральный закон, содержащий более 250 новых редакций и уточнений изменяемых статей и их частей, принятие которого сопровождалось исключением и признанием утратившими силу ряда статей, частей, пунктов статей и примечаний к ним (более 80), а также обновлением редакции более чем 70 частей действующих статей и принятием совершенно новых статей, охватывает широкий круг проблем совершенствования уголовного законодательства. Идеологической концепцией нового Закона стала настроенность на общую либерализацию уголовного права и прежде всего гуманизацию его институтов наказания и применения их норм судами. Принятие этого Закона представляет собой существенное преобразование уголовно-правового регулирования, направленное на его гуманизацию, дальнейшую дифференциацию уголовной ответственности и наказания.

Объективным импульсом к данным преобразованиям в сфере уголовного законодательства послужили не только значительный количественный рост общего числа преступных проявлений, появление их новых форм и возрастание их общественной опасности (в частности, насильственных посягательств на личность и собственность), но и очевидная неспособность правоохранительной системы эффективно противодействовать криминализации социально-политической жизни общества, способствовать разрядке криминогенной ситуации в стране, обеспечить неотвратимость ответственности и наказания правонарушителей (ежегодно до двух третей миллиона зарегистрированных преступлений оставались нераскрытыми, в 2004 году – почти 40 процентов). Уголовно-исправительная система также не справляется с задачами исправления лиц, осужденных за совершение преступлений. Задачи общего и частного предупреждения решаются как судебной системой, так и всем комплексом правоохранительных органов недостаточно эффективно. Все эти обстоятельства инициировали поиск путей и средств законодательного и организационного решения проблем.

Плюсы и минусы реформы уголовного наказания

Плюсы и минусы реформы уголовного наказания

Реформирование любой сферы государственно-правовой деятельности имеет своим следствием ошибки и просчеты, избежать которых полностью, разумеется, невозможно. Даже в случае принятия законопроекта, отличающегося высоким качественным уровнем, условия широкого доктринального плюрализма не позволят дать его всеобщую положительную оценку.

Однако изложенные ранее оговорки не имеют никакого отношения к ситуации, сложившейся в процессе последней реформы уголовного и смежного с ним законодательства[1]. Беспрецедентный, по сути, научный нигилизм, продемонстрированный при разработке, рассмотрении и принятии соответствующих законодательных актов, вылился в массу изъянов и погрешностей Уголовного кодекса Российской Федерации.

Именно они вот уже четыре месяца являются центральной темой обсуждения в среде научной общественности. Мы не будем составлять исключение и продолжим линию оценки нормативно-правовых новелл, остановившись на некоторых достоинствах и недостатках реформы уголовного наказания.

Переходя непосредственно к теме работы, считаем, что к числу несомненно позитивных моментов преобразования института наказания, можно отнести:

  • 1. Определение периода, в течение которого суд может предоставить рассрочку выплаты штрафа (ч. 3 ст. 46 УК РФ). Оно наглядно демонстрирует реальную, практическую значимость учета имущественного положения осужденного и его семьи.
  • 2. Положение о замене штрафа, от уплаты которого лицо злостно уклоняется, другими видами наказаний в рамках санкции соответствующей статьи Особенной части (ч. 5 ст. 46 УК РФ). Представляется, что оно существенно уменьшит количество случаев, когда реализовать подобную замену будет невозможно, хотя и не исключит их полностью. Объяснение последнего тезиса очевидно: в санкциях статей Особенной части УК штраф часто сочетается с неприменяемыми в настоящее время обязательными работами и арестом, а также с исправительными работами, изменение субъектного состава которых (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г.) ограничивает их практическое применение.
  • 3. Уточнения, произведенные в круге лиц, которым не могут быть назначены обязательные и исправительные работы, путем исключения из него инвалидов второй группы и снижения возраста ребенка осужденной с четырнадцати до трех лет (ч. 4 ст. 49 и ч. 5 ст. 50 УК РФ). Думаем, что с учетом норм трудового законодательства данный шаг является вполне оправданным и способен повысить эффективность уголовного наказания.

Достоинств реформы наказания, разумеется, могло быть и больше – при условии комплексного, всестороннего, а главное – научно обоснованного подхода к ее осуществлению. Отсутствие последнего свело на «нет» ряд явно позитивных моментов, касающихся института наказания. Так, например, значимость дифференцированного определения размеров штрафа в зависимости от категории совершенного лицом преступления (ч. 2 ст. 46 УК РФ) нивелирована тем, что штраф в пределах от пятисот тысяч до одного миллиона рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период свыше трех лет используется в действующем Уголовном кодексе лишь в качестве дополнительного вида наказания. Подобный подход, во-первых, неоправданно снижает репрессивный потенциал штрафа как основного вида наказания (которого и без того не достает в условиях современного состояния системы наказаний), а во-вторых, не обеспечивает в достаточной мере реализацию принципа справедливости, так как лишь в единственном случае штраф подлежит обязательному, а не факультативному назначению в дополнение к лишению свободы (ч. 2 ст. 162 УК)[2].

Что касается недостатков реформы уголовного наказания, то они и весомее, и обширнее положительных ее сторон[3]. В их числе, с нашей точки зрения, можно назвать:

  • 1. Изменение субъектного состава исправительных работ (ч. 1 ст. 50 УК РФ), приближающее данный вид наказания к обязательным работам и ослабляющее (за счет ограничения случаев его практического применения) действующую систему наказаний.
  • 2. Сокращение минимального срока лишения свободы до двух месяцев (ч. 2 ст. 56 УК РФ). Указанное нововведение сводит до минимума самостоятельное значение ареста и порождает упреки в логике построения санкций статей Особенной части. Так, например, по ч. 1 ст. 124 УК осужденному может быть назначено наказание в виде 4 месяцев ареста, а по ч. 2 этой же статьи – 2 месяца лишения свободы. Сравнение режимов арестных домов и колоний-поселений не требует дополнительной аргументации вывода о том, что наличие в действиях виновного основного состава преступления влечет возможность назначения более строгого наказания, чем при совершении деяния с квалифицирующими признаками. И таких примеров в уголовном законодательстве масса.
  • 3. Возможность возложения обязанности по исполнению наказания в виде штрафа на родителей или иных законных представителей несовершеннолетнего осужденного (ч. 2 ст. 88 УК РФ). Данное положение противоречит, на наш взгляд, принципу личной уголовной ответственности, выступающей обязательным условием достижения целей наказания.
  • 4. Оставление без внимания тех негативных моментов, которые неоднократно отмечались в уголовно-правовой науке (например, отсутствие в числе наказаний, от отбывания которых может быть освобожден осужденный военнослужащий в случае возникновения заболевания, делающего его негодным к военной службе, ограничения по военной службе (ч. 3 ст. 81 УК РФ), восполнение перечня исправительных учреждений, предназначенных для отбывания лишения свободы (ч. 1 ст. 56 УК РФ) и др.).

Отдельно следует выразить негативное отношение к реформе пожизненного лишения свободы, которая, согласно одному из законопроектов[4], предполагает установление самостоятельного значения данного вида наказания и возможность его применения не только за особо тяжкие преступления против жизни, но и за преступления против общественной безопасности. На наш взгляд, переход к самостоятельности пожизненного лишения свободы, сопряженный с исключением его альтернативности смертной казни, – ничто иное, как завуалированный шаг на пути планомерного отказа от исключительной меры наказания. Согласиться же с этим, в российских условиях развития гражданского общества и правового государства, вряд ли возможно. Что касается расширения сферы применения пожизненного лишения свободы, то оно ни социально, ни, главное, юридически не обоснованно. Общеизвестно, что последствия в виде гибели людей, наступающие в случае совершения преступлений против общественной безопасности (при условии умышленного к ним отношения), требуют дополнительной квалификации по ст. 105 УК, санкция которой содержит указание на пожизненное лишение свободы. Отсутствие же таковых последствий не образует той общественной опасности, которая требует назначения данного вида уголовного наказания.

Помимо отмеченных выше содержательных негативных моментов в Уголовном кодексе имеются и так называемые технические недостатки:

  • 1. Сомнительно, например (с учетом исключения конфискации имущества), упоминание во множественном числе видов наказаний, которые могут быть назначены только в качестве дополнительных (ч. 3 ст. 45 УК РФ). Таковым, согласно положениям действующего УК, является лишь один вид наказания – лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград. Вряд ли в качестве аргумента, поддерживающего законодателя, может быть принято мнение о том, что в п. «в» ст. 44 и ст. 48 УК РФ подразумеваются пять самостоятельных видов наказания. На наш взгляд, исходя из содержания Уголовного кодекса, речь можно вести лишь о подвидах рассматриваемого вида уголовного наказания.
  • 2. Включение лишения свободы в число видов наказаний, которыми могут быть заменены обязательные работы в случае злостного уклонения от их отбывания (ч. 3 ст. 49 УК РФ), не повлекло за собой, казалось бы, автоматического решения вопроса о расчетах, применяемых при определении срока лишения свободы (по аналогии с тем, как это делается при определении сроков ограничения свободы и ареста).
  • 3. Исключение инвалидов второй группы из круга лиц, которым не может быть назначено наказание в виде обязательных работ (ч. 4 ст. 49 УК РФ), не согласуется с ч. 3 ст. 26 УИК РФ, гласящей об освобождении от дальнейшего отбывания обязательных работ в случае признания осужденного инвалидом первой или второй группы. Гораздо более правильным, с учетом положений ч. 3 ст. 49 и ч. 2 ст. 81 УК РФ, будет указание в уголовно-исполнительном законодательстве на возникновение тяжелой болезни, препятствующей дальнейшему отбыванию наказания.
  • 4. Внесение в ст. 25 УИК РФ изменений, связанных с указанием на «предприятия, подведомственные органам местного самоуправления» вместо «объектов, определяемых органом местного самоуправления», предполагает приведение в соответствие с ней ч. 1 ст. 49 УК РФ, редакция которой была подвергнута модификации, но, как ни странно, в части введения в норму понятия «объектов», на которых отбываются обязательные работы и которые определяются органом местного самоуправления.
  • 5. Терминологически дефектной является норма, определяющая в качестве учреждения, с которым согласовываются места отбывания исправительных работ, «орган, исполняющий наказание в виде исправительных работ» (ч. 1 ст. 50 УК РФ), – вместо традиционных для уголовного и уголовно-исполнительного законодательства уголовно-исполнительных инспекций.
  • 6. Вряд ли логично сохранение шестимесячного срока лишения свободы, который минимально необходимо отбыть осужденному для его представления к условно-досрочному освобождению (ч. 4 ст. 79 УК РФ).
  • 7. Введение новых правил назначения лишения свободы несовершеннолетним осужденным, которые связаны с двукратным сокращением его низшего предела при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. ч. 6 и 61 ст. 88 УК РФ), требует устранения и уточнения ряда моментов, противоречащих принципу справедливости.

Так, по нашему мнению, необходимо снять низший предел лишения свободы в санкциях статей об ответственности за все преступления небольшой и средней тяжести (законодатель в целом отказался от подобных пределов, они сохранились только в ч. 2 ст. 176 и ч. 1 ст. 223 УК РФ). В противном случае возможна ситуация, при которой несовершеннолетний, совершивший, например, незаконное изготовление огнестрельного оружия в составе группы лиц (тяжкое преступление, ч. 2 ст. 223 УК), будет находиться в более благоприятном положении по сравнению с несовершеннолетним, совершившим указанное преступление единолично (преступление средней тяжести, ч. 1 ст. 223 УК). В первом случае низший предел лишения свободы подлежит сокращению наполовину, и его окончательный срок может составить 1 год, во втором случае сокращать низший предел нельзя, а соответственно минимальный срок лишения свободы будет равен двум годам.

Помимо этого, на законодательном уровне следует уточнить невозможность двукратного сокращения минимального срока лишения свободы, установленного Общей частью УК РФ, в случае отсутствия низшего предела данного вида наказания в санкциях статей Особенной части об ответственности за тяжкие преступления. Этот вывод не является, на наш взгляд, столь очевидным, как его пытаются представить некоторые научные деятели[5]. С одной стороны, мы действительно должны исходить из положений ч. 61 ст. 88 УК, которая упоминает о низшем пределе наказания, предусмотренном статьей Особенной части Уголовного кодекса: следовательно, его отсутствие исключает необходимость применения указанного правила. С другой стороны, логическое толкование уголовного закона дает основания полагать, что нижняя граница лишения свободы в случае ее неопределенности на уровне санкции конкретной уголовно-правовой нормы все же не отсутствует, а презюмируется. Поэтому можно сделать вывод, что и двухмесячный срок лишения свободы подлежит сокращению[6]. Во избежание двусмысленных ситуаций следует установить прямой запрет на совершение подобного рода действий.

Ссылка на основную публикацию